|
Гилберт отложил журнал, который листал, и вежливо сказал, что надеется, что я оправился от полученного ранения.
Я сказал, что да.
 — Меня, насколько я помню, никогда не ранили по-настоящему, — продолжал* Гилберт. — Я, конечно, пробовал сам себя поранить, но это не одно и то же. Это только причиняло мне неудобства, я сильно потел и становился раздражительным.— Это почти то же самое, — сказал я.
— В самом деле? А я думал, это должно действовать... ну, в более сильной степени. — Он подвинулся ко мне поближе. — Вот такие вещи меня и интересуют. Я так страшно молод, что не имел возможности... мистер Чарлз, если вы очень заняты или не хотите, то так и скажите, но я бы очень оценил, если бы вы согласились поговорить со мной, когда будет поменьше народа, чтобы нам не мешали. Мне хочется спросить у вас так много о том, о чем я еще ничего не знаю и никто мне об этом, кроме вас, не расскажет... (
— Ну, в этом я не уверен, — сказал я, — но буду рад в любое время побеседовать с тобой.
— Вы действительно не против? Вы это делаете не просто из вежливости?
— Нет, я на самом деле готов помочь тебе, только не уверен, что оправдаю твои надежды. Все дело в том, что именно ты хочешь узнать.
— Ну, о вещах типа каннибализма, — заявил Гилберт. — Я имею в виду не Африку или Новую Гвинею, а скажем, Соединенные Штаты. Много таких случаев?
— В наше время, насколько я знаю, нет.
— А раньше много было таких случаев?
— Не знаю, часто ли, но в те времена, когда страна .была еще плохо освоена, подобное случалось. Подожди
минутку, я приведу тебе пример. — Я подошел к книжному шкафу и достал том Дьюка «Знаменитые уголовные дела Америки», который Нора отхватила в букинистической лавке, нашел нужное место и дал Гилберту. — Здесь всего три или четыре страницы.
|
