|
Квинн включил радио. Судя по ударам гонга, стандартное восточное время было пять тридцать одна. Нора попросила Квинна:
— Возьми на себя роль бармена: ты знаешь, где что стоит, — и утащила меня в ванную. — Где  ты ее нашел?
— В баре. Что здесь делает Гилберт?
— Говорих, пришел повидаться с сестрой. Вчера вечером она домой не возвращалась, и он думал, что она еще у нас. — Нора рассмеялась. — Хотя, когда он узнал, что ее нет, то не очень удивился. Он сказал, что Дороти вечно где-то шатается, что у нее дромомания из-за матери, которая представляет интерес с медицинской точки зрения. Еще он сказал, что Стэкель утверждает, что люди, подверженные дромомании, страдают также приступами клептомании, и чтобы это проверить, он разбрасывал везде свои вещи и смотрел, не украдет ли их Дороти, но она никогда не крала, насколько он понял.
— Он совсем еще мальчик. Про отца он ничего не рассказывал?
— Нет.
— Может быть, он еще не слышал: Вайнент пытался покончить с собой в Аллентауне. Гилд и Маколей уехали туда. Не знаю, говорить детям или нет. Интересно, приложила ли Мими руку к тому, что Гилберт пришел сюда?
— Не думаю, но раз ты...
— Да нет, просто интересно, — сказал я. — Давно он здесь?
— Около часа. Забавный ребенок. Учит китайский и пишет книгу «Знание и вера», не на китайском, конечно, и еще ему нравится Джек Оки.
— Мне он тоже нравится. Ты пьяна?
— Не очень.
Когда мы вернулись в гостиную, Дороти с Квинном танцевали под мелодию «Ида была леди».
|
