|
На Дороти была та же одежда, в которой я видел ее последний раз.
Она посмотрела на меня, потом на Квинна, и лицо ее залила краска.
— Так, значит, ты ему все рассказал.
— Девочка сердится, — бодро проговорил Квинн. — Я взял тебе те акции. Чего выпьешь?
 — Как обычно. Ты прекрасная гостья: исчезла и как в воду канула.Дороти снова посмотрела на меня.' Царапины на ее лице побледнели, синяк почти исчез, а губы потеряли припухлость.
— Я доверяла вам, — сказала она, и мне показалось, что вот-вот девушка заплачет.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Вы знаете, что я хочу сказать. Я вам верила даже, когда вы пошли к маме на ужин.
— А почему бы и нет? Квинн сказал:
— Она сегодня весь день сердится. Не приставай к ней. — Он положил , руку девушке на ладонь. — Ну-ну, милая...
— Заткнись, пожалуйста. — Дороти высвободила свою руку. — Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, — сказала она мне. — Там, у мамы, вы с Норой потешались надо мной... \
Наконец-то я начал понимать, что случилось.
— Это она тебе сказала, а ты и поверила? — рассмеялся я.—До двадцати лет дожила, а осталась такой простой, что веришь в ее ложь? Предполагаю, что она позвонила тебе сразу же, как только мы ушли: мы поссорились, поэтому пробыли там недолго.
| 
