|
Во-первых,— сказал Гилд, когда мы покинули его кабинет,^ пойдем повидаем мистера Нанхейма. Он должен быть дома: я велел ему сидеть в квартире до тех пор, пока не позвоню.
Квартира мистера Нанхейма находилась на четвертом этаже темного, сырого, вонючего дома, в котором  было шумно из-за надземной железной дороги на Шестой авеню. Гилд постучал в дверь.
Внутри послышались звуки торопливых шагов, чей-то голос спросил:
— Кто там?— Голос был мужской, гнусавый, немного раздраженный.
— Джон,— произнес- Гилд.
Дверь поспешно открыл маленький бледный мужчина лет тридцати пяти, одежда которого состояла из нижней рубашки, голубых кальсон и черных шелковых носков.
— Я не ждал вас, лейтенант,— захныкал он.— Вы ска-
зали, что позвоните.— Мужчина выглядел испуганным. У него были темные глаза, маленькие и близко посаженные; рот широкий, тонкий, приоткрытый; нос до странности подвижный, длинный, обвисший, очевидно, бескостный.
Гилд тронул меня за локоть, мы вошли. Через открытую дверь слева была видна незаправленная постель. Комната, в которую мы вступили, оказалась гостиной, грязной, запущенной, с разбросанными повсюду газетами, одеждой и грязными тарелками. Справа, в нише,— раковина и кухонная плита. Между ними стояла женщина с шипящей сковородкой в руке. Полная рыжеволосая женщина лет двадцати восьми, красивая, но какой-то животной, грубой красотой. На ней было измятое розовое кимоно и поношенные розовые шлепанцы с бантамиг. Женщина молча таращилась на нас.
Гилд не стал представлять меня Нанхейму и не обратил внимания на женщину.
— Садитесь,— сказал он и сбросил с дивана какую-то одежду, чтобы освободить себе место.
|
