|
Я рассказал про письмо Вайнента сестре.
— Что-то многим он пишет, а?—заметил Тилд.
— Я уже думал над этим.— Я сказал, что приметы Сиднея Келтермэна с некоторыми незначительными  изменениями подошли бы Кристиану Йоргенсену.
— Послушать такого человека, как вы, очень полезно,— сказал Гилд.— Не разрешайте мне прерывать вас.
Я сказал, что это, собственно, и все новости. Гилд откинулся на спинку кресла и вперил бледные серые глаза в потолок.
— В этой связи следует кое-что предпринять,— сказал он спустя некоторое время.
— В этого парня в Аллентауне стреляли из 32-го калибра?— спросил я.
Гилд мгновение смотрел на меня с удивлением, потом затряс головой.
— Из 44-го. У вас есть какие-нибудь предположения?
— Нет. Просто так: прокручиваю в уме детали.
— Я понимаю, в чем тут делец— сказал Гилд и откинулся в кресле, чтобы снова уставиться в потолок. Когда он заговорил, было похоже, что он придумал что-то свеженькое.— Алиби Маколея, которым мы интересовались, в порядке. В тот день он опоздал на встречу, и мы точно знаем,
что с трех часов пяти минут до трех двадцати, то есть в тот промежуток, который принимается в расчет, он находился в конторе парня по фамилии Херманн, на Пятьдесят седьмой улице.
— А почему именно три часа пять минут?
— А... ну да, вы же еще не знаете. Так вот, мы разыскали одного малого по фамилии Кэресс — он держит заведение по окраске и чистке на Первой авеню,— в пять минут четвертого он звонил Вулф и спрашивал, нет ли для него какой-нибудь работы; она ответила, что скоро, наверное, уедет. Так что остается небольшой промежуток времени от трех пяти до трех двадцати. Вы на самом деле не подозреваете Маколея?
— Я подозреваю всех,— сказал я.— Вот вы где были между тремя пятью и тремя двадцатью?
| 
