|
Я убрал с кресла-качалки обрывок газеты и сел. Поскольку Гилд шляпы не снял, я последовал его примеру.
Нанхейм подошел к столу, на котором стояли пара стаканов и пинтовая бутылка, в которой оставалось примерно на два дюйма виски, и предложил:
 — Тяпнем?Гилд скорчил гримасу.
.— Не эту же блевотину. Откуда у тебя взялась мысль сказать мне, что Вулф ты знал только в лицо?
— Так и есть, лейтенант, святая правда.— Пару раз Нанхейм косился в мою сторону, но тут же отводил глаза.—Может быть, я говорил ей «привет», или «здравствуйте», или что-нибудь вроде этого, но ничего больше. Святая правда. 4
Женщина в нише рассмеялась, но как-то невесело. Нанхейм сделал разворот, чтобы оказаться к ней лицом.
— Ты, — заорал он пронзительным от ярости голосом,—если еще раз вякнешь, я тебе зубы вышибу.
Женщина взмахнула рукой, и сковородка полетела в голову Нанхейма. Пролетев мимо, она с грохотом врезалась в стену. Топленое сало и яичные желтки добавили свежих пятен на стену, пол и мебель.
Нанхейм рванулся к женщине. Мне не надо было даже подниматься, чтобы подставить ему подножку. Он рухнул ria пол. Женщина взяла разделочный нож.
— Прекратите,— прорычал Гилд. Он тоже не стал под-
ниматься.— Мы пришли поговорить с тобой, а не глазеть на ваш балаган. Встань и веди себя прилично. Нанхейм медленно поднялся.
— Она, когда выпьет, начинает меня с ума сводить,— пожаловался он.-— Весь день сегодня меня мучает.— Он подвигал правой кистью.— Кажется, запястье вывихнул.
| 
