|
Казалось, Мими не слышит меня. Взгляд у нее был тяжелый, угрюмый, губы раскрыты в полуулыбке; когда она заговорила, голос зазвучал грубо и хрипло:
— Моя дочь влюблена в тебя.
— Ерунда.
 — Она влюблена и ревнует тебя ко мне. Каждый раз, когда я подхожу к тебе ближе, чем на десять футов, с ней случается настоящий припадок.— Говорила Мими так, будто думала в этот момент о чем-то другом.— Ерунда. Может быть, у нее и осталось что-то от того пылкого чувства, которое она питала ко мне, когда ей было
¦двенадцать лет от роду, но не больше. Мими покачала головой.
— Ты не прав, но это не важно.— Она опять села рядом со мной.— Ты должен помочь мне выпутаться.
— Ну, конечно,— сказал я.— Ведь ты — нежный цветок, который нуждается в защите большого сильного мужчины.
— Что?— Мими махнула рукой в сторону двери, из
которой вышла Дороти.— Конечно, ты не станешь... Зачем, ты ведь ничего не видел и не слышал, ничего не предпринимал. Беспокоиться тебе не о чем.— Она улыбнулась, но глаза оставались угрюмыми.— Если ты хочешь Дорри, возьми ее, только не разводи сантименты. Ну да это неважно. Я, конечно, не нежный цветок, да ты так никогда и не думал.
— Правильно,— согласился я.
— Ну, тогда...— сказала Мими, будто завершая беседу,— перестань так отвратительно кокетничать.— Ты знаешь, о чем я говорю. Мы очень хорошо понимаем друг друга.
— Наоборот, это ты кокетничаешь с тех самых пор...
— Я знаю. Это была игра. А сейчас я не играю. Этот сукин сын поставил меня в дурацкое положение, Ник, просто в дурацкое, а теперь он сам угодил в беду и ждет, что я его выручу.— Мими положила руку мне на колено, и мне в кожу вонзились острые ногти.— Полиция мне не верит. Как мне заставить их поверить в то, что он лжет; что об убийстве я не знаю ничего, кроме того, что уже рассказала?
— Наверное, сделать это не удастся,— медленно проговорил я.— Особенно теперь, когда Йоргенсен только и делает, что твердит про то, о чем ты мне рассказала несколько часов назад.
|
