|
Морелли посмотрел на меня удивленно.
— Почем я знаю? Вернулся Стадси.
— Может быть, я и ошибаюсь,— сказал он, когда сел,— но мне кажется, что с этой клушей любой  может сделать что угодно, если правильно возьмется.
— За горло,— вставил Морелли. Стадси добродушно улыбнулся.
— Да нет. Она пытается заработать на чем только можно. Она зарабатывает на жизнь уроками пения, но этого не хватает...
Морелли посмотрел на пустой бокал и заметил:
— Это твое тигриное молоко должно улучшить ее голосовые данные.— Он обернулся и крикнул Питу:— Эй ты, с ранцем, повтори-ка еще раз. Мы завтра поем в хоре.
— Иду, Шеппи,— отозвался Пит, при обращении Морелли с его серого морщинистого лица тут же исчезло выражение тупого безразличия.
Необычайно толстый мужчина, очень белый, почти альбинос, сидевший за одним столиком с Мириэм, подошел к нам и, обращаясь ко мне, сказал дрожащим женским голоском:
— Так значит, вы и есть тот самый субъект, который предложил маленькому Арту Нанхейму...
Морелли, не вставая, со всей силы ткнул толстяка в отвисший живот. Стадси, в одно мгновение оказавшийся на ногах, из-за плеча Морелли влепил своим здоровым кулаком толстяку в лицо, и я совершенно машинально отметил, что он по-прежнему начинает с правой. Позади толстяка вырос горбатый Пит и с размаху треснул его пустым подносом по голове. Толстяк повалился, опрокинув трех посетителей и столик. К нам уже подоспели оба бармена. Один, когда толстяк попытался подняться, ударил его дубинкой, другой ухватил толстяка за шиворот и скрутил ему ворот, чтобы слегка придушить. С помощью Морелли они поставили толстяка на ноги и вытолкали наружу.
|
