|
Я стер. Дороти выхватила у меня из рук носовой платок и, перекатившись на другую сторону кровати, взяла со столика спичечный коробок. Зажгла спичку.
— Вонять будет,— сказал я.
 — А мне все равно,— произнесла Дороти, но спичку задула. Я взял платок, подошел к окну, открыл его, выбросил платок, закрыл окно и вернулся на свое место.— Вот так будет лучше.— Что мама обо мне сказала?
— Она сказала, что ты в меня влюбилась. Дороти порывисто села.
— А вы что сказали?
— Я сказал, что я просто нравлюсь тебе еще с тех пор, как ты была маленькой.
Нижняя губа Дороти задрожала.
— Вы... вы в этом уверены?
— А что же еще может быть? ш
— Не знаю. — Она заплакала. — Из-за этого все надо мной потешаются — и мама, и Гилберт, и Гаррисон...
Я обнял ее.
— Ну и черт с ними.
Некоторое время спустя Дороти произнесла:
— Мама любит вас?
— Боже упаси! Она ненавидит мужчин больше, чем любая другая женщина, исключая, может быть, лесбиянок.
— Но она всегда в некотором роде...
— Такой уж она человек. Пусть это не сбивает тебя с толку. Мими ненавидит мужчин, всех, причем, сильно.
| 
