|
Гилберт Вайнент был на два года младше сестры, неуклюжий, бледный, светловолосый парень с маленьким подбородком под не очень выразительным ртом. Огромные, замечательно ясные голубые глаза и длинные ресницы придавали его облику что-то женственное. Я надеялся, что он перестал, как в детстве, хныкать из-за любого пустяка.
 Йоргенсен принес коктейли, и Мими потребовала, чтобы я рассказал, как в меня стреляли. Я рассказал об этом происшествии как о чем-то соверщенно незначительном.— Но почему он к тебе явился?— спросила Мими.
— Бог его знает. Я не знаю. Полиция тоже не знает.
— Я где-то читал, — сказал Гилберт, — что если закоренелому преступнику вменяют в вину то, чего он не совершал, то он принимает это гораздо ближе к сердцу, чем обычный человек. Как вы думаете, мистер Чарлз, это правда?
— Вполне возможно.
— За исключением тех случаев,— добавил Гилберт,— если это какое-нибудь крупное дело, ну, знаете, такое, какое он хотел бы совершить.
Я опять сказал, что это вполне возможно.
— Ник,— сказала Мими,— если Гил порет чушь, ты с ним не деликатничай. У него голова вся забита книгами. Дорогой, сделай нам еще по коктейлю.
Гилберт вышел, чтобы взять шейкер. Нора с Йоргенсе-ном в углу перебирали пластинки для проигрывателя.
— Сегодня я получил телеграмму от Вайнента,— сказал я.
Мими настороженно обвела взглядом комнату, подалась вперед и произнесла почти что шепотом:
— Что он сообщил?
— Хочет, чтобы я разыскал убийцу. Телеграмма послана сегодня днем из Филадельфии.
|
