|
Я удобно устроился на диване в гостиной. Снизу нам принесли дневные газеты. Как выяснилось, Морелли стрелял в меня (дважды, по сообщению одной газеты, и трижды, по сообщению другой), когда я пытался арестовать его за убийство Джулии Вулф; сам я находился при смерти, поэтому не то что увидеться со мной,  а даже в больницу меня отвезти нельзя. В газетах было несколько фотографий Морелли и одна моя, сделанная в возрасте тридцати лет; я был в милой смешной шляпе, как я вспомнил, это было как раз в то время, когда я расследовал взрыв на Уолл-стрит. Большинство остальных материалов об убийстве Джулии Вулф оставались весьма туманными. Мы как раз были заняты их чтением, когда прибыл наш постоянный маленький посетитель — Дороти Вайнент.
Голос ее был слышен от самой двери, которую открыла Нора.
— Они отказались сообщить обо мне, поэтому я прокралась втихаря. Не прогоняйте меня, пожалуйста. Я могу помочь ухаживать за Ником. Я буду что-нибудь делать. Нора, ну, пожалуйста.
Нора раздумывала секунду, потом сказала:
— Входи.
Дороти вошла и уставилась на меня.
— А... а в газетах написано, что вы...
— Я похож на умирающего? Что с тобой опять приключилось?
Нижняя губа у нее была рассечена и распухла, на одной скуле — синяк, на другой — две царапины от ногтей, глаза красные, веки опухшие.
— Меня мама избила,— сказала Дороти.— Посмотрите.— Она скинула пальто на пол, расстегнула платье, оторвав пуговицу, высвободила руку из рукава и скинула платье, чтобы показать спину. Вся рука была в синяках, а спина крест-накрест Исполосована длинными красными рубцами. Девушка заплакала.—- Видите?
|
