|
Когда я пришел из буфетной, Нора и Йоргенсен практиковались во французском, Дороти делала вид, что все еще занята завтраком, а Мими опять принялась играть с собакой. Я роздал бокалы и сел с Мими.
— У тебя замечательная жена, — шепнула она.
 — Мне нравится.— Ник, скажи мне правду: как ты считаешь, Клайд действительно сумасшедший? То есть, я хочу сказать, настолько сумасшедший, что надо что-то предпринимать?
— Откуда я знаю!
— Я волнуюсь из-за детей,— сказала Мими. — Сама я к нему претензий не имею, мне хватило того, что он заплатил мне после развода, но вот дети... Сейчас мы совсем без денег, и я беспокоюсь за детей. Если он сумасшед-
ший, то как бы он не растратил все и не оставил их без единого цента. Как ты думаешь, что мне делать?
— Подумываешь о том, чтобы засадить его в психушку?
— Н-еет, — протянула Мими, — но мне хотелось бы поговорить с ним. — Она положила свою ладонь на мою руку. — Ты мог бы найти его.
Я покачал головой.
— Ник, ты не хочешь помочь мне? Ведь мы были друзьями. — Большие голубые глаза Мими смотрели кротко и трогательно.
Дороти с подозрением наблюдала за нами из-за стола.
— Мими, ради бога, — сказал я, — в Нью-Йорке тысячи детективов. Найми кого-нибудь. Я этим больше не занимаюсь.
— Я знаю... Дорис этой ночью была сильно пьяна?
— Может быть, это я был пьян, а она показалась мне нормальной.
— Уж не думаешь ли ты, что она — прелестное маленькое создание?
— Я всегда так считал.
| 
