|
В приоткрытую Норой дверь проскочила собака и положила передние лапы на постель, а мордой ткнулась мне в лицо. Гладя ее по голове, я лопытался вспомнить фразу по поводу женщин и собак, которую однажды  сказал Вайнент. Я не мог вспомнить, что же это была за фраза; точно, что не цепочка ассоциаций типа «женщина — спаниель — грецкий орех — дерево», но что-то очень похожее.
Нора вошла с бокалами и очередным вопросом.
— А он что за человек?
—- Высокий, выше шести футов, и один из самых худых людей, каких я когда-либо видел. Сейчас ему должно быть лет пятьдесят, но уже тогда он был почти седой. Нестриженый, нечесаный, рыжие усы с проседью и обкусанные ногти.
Я оттолкнул собаку, чтобы дотянуться до бокала.
— Да, звучит чудесно. И чем вы с ним занимались?
— Один малый по фамилии Келтермэн, который работал у Вайнента, обвинил его в краже то ли какой-то идеи, то ли изобретения. Он пытался припугнуть Вайнента, говорил, что если тот с ним не рассчитается, то он убьет его самого, взорвет его дом, украдет его детей, перережет горло жене и сотворит бог знает что еще. Мы его так и не пойма-
ли, спугнули, наверное. Но, тем не менее, угрозы прекратились и ничего не произошло.
— А Вайнент на самом деле что-то украл? — спросила Нора.
— Тсс,— сказал я.— Сейчас канун рождества и о своем ближнем надо думать хорошо.
Днем я пошел с Астой на прогулку; объяснил двум интересующимся, что она —: шнауцер, а не помесь шотландского и ирландского терьеров; пропустил пару стаканчиков у «Джима»; заглянул к Ларри Кроу ли и притащил его с собой в «Нормандию». Нора готовила коктейли для Квин-на, Марго Иннес, Дороти Вайнент и для мужчины, фамилии которого я не уловил.
|
