|
Я прилег на кровать и спросил:
— Ну, что к чему? Гилд прокашлялся.
— Она сказала, что эту самую цепочку и нож нашла на полу, Вулф обронила их, вероятно, во время борьбы с  Вай-нентом. Еще она объяснила, почему до сих пор скрывала это от нас. Между нами: если посмотреть на это дело здраво, то все, что она говорила, большого значения не имеет, хотя, наверное, в данном случае у нас нет возможности это проверить. Откровенно говоря, я не знаю, что с ней делать, в самом деле не „знаю.
— Главное, — посоветовал я, — не дайте себя вымотать. Когда вы ловите ее на лжи, она соглашается и опять начинает врать; когда вы ловите ее на новой лжи, она опять соглашается и опять врет, и так повторяется снова и снова. Большинство людей, даже женщины, теряются, когда их ловят на явной лжи в третий или четвертый раз, и тогда или начинают говорить правду или замолкают. Но Мими не такова. Она будет продолжать свои старания, и надо быть очень бдительным, иначе ловишь себя на том, что начинаешь верить ей, но не потому, что она говорит что-то, похожее на правду, а просто потому, что устаешь не верить.
— Хм-м, — промычал Гилд. — Возможно. — Он сунул палец за воротничок. Казалось, ему стало очень неуютно.— Послушайте, а вы не думаете, что это она убила девицу?
|
