|
Подоспела Нора с долгожданным стаканом воды.
— Плесни ей в лицо, — сказал я.
Нора выплеснула воду. Мими разжала зубы, чтобы глотнуть воздуха, и закрыла глаза. Она неистово замотала  головой из стороны в сторону, но тело ее извивалось уже не с такой силой.
— Давай еще, — сказал я.
Второй стакан воды вызвал протест Мими, выразив шийся в плевках, но силы оставили ее. Она лежала неподвижно, безвольно, часто и тяжело дыша.
Я отпустил ее запястья и встал. Гилберт стоял на одной ноге и, опираясь на стол, растирал другую, ту, которую я задел. Дороти, бледная, с огромными глазами, в нерешительности стояла в дверном проеме, не зная, войти ли ей или убежать куда-нибудь и спрятаться. Нора спросила:
— Думаешь, с ней все в порядке?
— Уверен.
Наконец Мими захлопала глазами, пытаясь согнать с ресниц водяные капли. Я вложил ей в руку носовой платок. Она вытерла лицо, испустила долгий вздох и села на диване. Моргая, оглядела комнату, увидев меня, слабо улыбнулась. В ее улыбке присутствовало чувство вины, но не было ничего похожего на угрызения совести. Дрожащей рукой она прикоснулась к волосам и сказала:
:— Я, кажется, впала в беспамятство.
— Когда-нибудь ты во что-нибудь впадешь да так там и останешься, — заметил я.
Мими поглядела сквозь меня на сына.
— Гил, что с тобой?
|
