|
Гилд посмотрел на меня холодными блеклыми глазами и спокойно сказал:
— Я полицейский, и я делаю свое дело.
— Вполне разумно. Вы велели, чтобы я пришел сегодня. Чем могу служить?
 — Я не велел вам приходить, я вас попросил.— Ладно. Чего вы хотите?
— Зря вы так,— сказал Гилд.— Мне так не нравится. Мы всегда разговаривали как мужчина с мужчиной, и я не хочу, чтобы так было и впредь.
— Вы сами все испортили.
— Не думаю, что вы правы. Послушайте, мистер Чарлз, могли бы вы поклясться или хотя бы сказать положа руку на сердце, что никогда ничего от меня не скрывали?
Говорить «да» бесполезно, Гилд мне не поверил бы.
— Практически,— сказал я.
— Практически,— повторил Гилд.— Все рассказывают Мне практически всю правду. Чего я хочу, так это,- чтобы хоть один какой-нибудь непрактически сорвиголова выложил мне всю подноготную.
Я мог посочувствовать Гилду, я прекрасно понимал, каково у него на душе.
— Может быть,— сказал я,— никто из тех, кого вы расспрашивали, не знал всей правды.
Гилд скорчил недовольную гримасу.
— А что, и такое возможно. Слушайте, мистер Чарлз, я разговаривал со всеми, кого смог разыскать. Если вы сможете найти кого-нибудь еще, я и с ним поговорю. Вы не забыли про Вайнента? Неужели вы не понимаете, что отделение работает день и ночь, чтобы отыскать его?
— Еще есть его сын,— сказал я.
— Есть его сын,— согласился Гилд.
| 
