|
Я заметил, что причина весьма убедительная.
— И кто же этот другой, кого покрывает Вайнент?
— Еще не знаю. И нечего надо мной насмехаться: я много об этом думала. Вряд ли это Маколей, потому что как раз его Вайнент использует, чтобы покрывать...
— И вряд ли это я,— сказал я,— потому что он и меня хочет использовать.
— Правильно,— сказала Нора,— но ты будешь чувствовать себя идиотом, если за это время, пока ты тут надо мной подсмеиваешься, я раньше тебя догадаюсь, кто же это
такой. Вряд ли это Мими или Йоргенсен, потому что на них Вайнент пытался бросить подозрение. И вряд ли это Нан-хейм, потому что его убили, и скорее всего тот же человек, а кроме того, теперь-то он не нуждается в том, чтобы его покрывали. И Морелли не подходит, потому что Вайнент ревновал к нему, и они, наверное, поссорились.— Нора нахмурилась.— Хорошо бы тебе узнать побольше про того толстяка, которого называли Воробьем, и о той крупной рыжей девице.
— А как насчет Дороти и Гилберта?
— Я хотела тебя спросить... как ты полагаешь, Вайнент испытывает к ним сильные родительские чувства?
— Не думаю.
— Ты, наверное, хочешь меня сбить с толку,— сказала Нора.— Ладно, зная их, трудно представить, что кто-то из них виновен, но я постараюсь отбросить личные ощущения и придерживаться логики. Вчера ночью, прежде чем уснуть, я составила список всех...
— Нет лучше средства против бессонницы, чем элементарное следование логике. Это как...
— Не будь таким снисходительным. Ты ведешь себя почти как слепой.
— Я не хотел тебя обидеть,— сказал я и поцеловал Нору.— У тебя новое платье?
— А! Меняешь тему, трус ты этакий.
|